Pic Навигация
Pic Поиск
Pic Рассылка



Отписаться
Pic Статистика

Pic

О времени и о себе

«…Размышляю о своей эмиграции»

Автор: Светлана Волжская
Добавлено: 2013-09-20 22:03:53

+ - Размер шрифта

Вместе с первыми радостями на новой родине приходят проблемы и огорчения. Мы жалуемся, что трудно учить чужой язык, сложно приспособиться к новым условиям жизни и привыкнуть к другому менталитету. Немного освоившись, начинаем страдать оттого, что негде применить свои силы, знания и опыт, остро ощущаем психологическую и информационную отстраненность от всего, что происходит вокруг нас. Долгие годы наши души и головы заняты изматывающей внутренней работой. Мы пытаемся вглядеться и вдуматься в свою судьбу, вновь найти свое место под солнцем.

Но ведь и до нас были люди, пережившие нечто подобное и заново выстраивавшие свои отношения с окружающим миром, а ответы на самые сложные вопросы можно всегда найти в прошлом. Что же говорит нам опыт наших предшественников?

Об эмигрантах первой волны, бежавших из России в годы революции - ученых, писателях, артистах – известно немало, о них написаны книги, сняты художественные фильмы. Некоторые из них оставили нам свои воспоминания, среди них блистательные мемуары Ирины Одоевцевой «На берегах Сены». Но там речь идет о людях особенных, необыкновенных: Иван Бунин, Марина Цветаева... А нам нужны простые примеры, обычные человеческие судьбы.

Свежо и неожиданно выглядят сегодня зарисовки типов русских эмигрантов в произведении Льва Лунца «Путешествие в больничной койке». Этот полный юмора, острый и ироничный текст был создан в 1923 году, когда смертельно больной писатель приехал на лечение в Германию, страну, куда еще ранее эмигрировали его родители.

Лунц разделил русских эмигрантов на три группы. Первую составляют меркантильные деловые люди, которым, в общем-то, все равно, где жить, главное, чтобы процветал бизнес. У них нет никакой ностальгии, о родине они вспоминают только потому, что где-то в России осталась квартира, обстановку которой давно следовало бы превратить в горячо любимые денежные знаки.

Вторая группа – это люди, которые вынуждены были покинуть страну по политическим соображением: они страдают и живут весточками о доме… А вот третья группа оказалась особенно живучей и очень многочисленной: Германию они не любят, здесь им тесно и душно, но спокойно и комфортно… И домой возвращаться не собираются, понимая, что там придется все начинать с нуля.

Изменилось ли что-то с того времени? Положа руку на сердце, признаемся: очень мало… Но в качестве примера современного взгляда на русских эмигрантов в Германии приведем точку зрения корреспондента журнала «Восточный курьер» Татьяны Окоменюк: «Часть из них (очень небольшая) легко и просто влилась в коренную массу. У нее изначально не было проблем с языком и профессиональной востребованностью. Как правило, это - специалисты, приехавшие в Германию по рабочему контракту и задержавшиеся здесь навсегда… О таких говорят, что они прибыли в Германию уже интегрированными.

Есть еще одна категория наших людей…Их значительно больше, чем первых. Они селятся исключительно в русских гетто, посещают только русских врачей. Если работают, то в русских структурах. Читают исключительно русскую прессу и литературу. Смотрят только русское телевидение.

Есть и третья группа, самая большая, являющаяся «золотой серединой» между двумя первыми… Эта группа нуждается в общении с коренным населением, но, по разным причинам затрудняется его осуществить».

Pic
Обложка книги

Третью группу журналист упоминает только вскользь, но именно она заслуживает особого нашего внимания. Почему? Да потому что это мы сами! «Мы» - это люди среднего возраста (молодежь выносим за скобки, о ней разговор особый): уже не молоды, но и еще не стары. Когда-то в прежней жизни получили профессию, отдали любимому делу много сил и здоровья, успели сделать карьеру. Словом, все время шли, что называется, в гору. А здесь, в другой стране, снова оказались внизу, у подножья, и поэтому растеряны, обижены, обескуражены… Общие характерные черты? Горечь потерь, но, тем не менее, еще нерастраченные амбиции и настойчивые поиски самореализации…

Об этой же категории русскоязычных эмигрантов рассказала в книге «Вид из окна съемной квартиры» (2008) известная писательница Дина Рубина. Действие в ней происходит не в Германии, а в Израиле, но разница незначительная. В недалеком прошлом мы все жили в бывших советских республиках.

Книга включает в себя три повести: общим ее композиционным центром является автобиографическое произведение «Камера наезжает», а обрамляют его - «Во вратах твоих» и «Последний кабан из лесов Понтеведра». Одна из главных в книге проблем: бывшие «советские» в условиях эмиграции.

В повести «Во вратах твоих» они изображены с явной авторской симпатией. Всех их объединяют неизжитые иллюзии советской эпохи с ее акцентом на духовность. Эти люди открыты и сердечны, они с готовностью придут на помощь, посочувствуют вам, и поплачут вместе с вами. А героиня повести очень во всем этом нуждается. Посмотрим, к примеру, как строятся ее взаимоотношения с другими персонажами: с начальством (Яша Христианский), с коллегой по работе (Рита), с нищим на паперти – как бы на всех уровнях - вертикальном и горизонтальном:

Повесть «Во вратах твоих»


Утром я поплелась на работу, где у меня стали складываться довольно натянутые отношения с Христианским.
Дело в том, что накануне самым скандальным образом обнаружилось, что я вовсе и не дамочка, набитая соломой.
Нафискалила Катька, которая вдруг, сведя воедино имя мое и фамилию, спросила на всякий случай — а не та ли я, чьи рассказы и повести читала Катька в мятежной своей юности там-то и там-то?... Я кисло подтвердила, что — да, было-было, имело место...

У Яши сделалось такое сладкое лицо, что сразу стало очевидным — в фирме «Тим'ак» я не жилец... Минут десять спустя Яша попросил у меня на проверку редактуру очередной брошюры… Исправил «проснулся» на «пробудился», «Ты давал нам все необходимое» на «Ты снабжал нас всем необходимым» и, мурлыкая и оттягивая большими пальцами ремни портупеи, ласково посоветовал учиться чувству слова, хотя уж что там — на нет и суда нет, а жаль: писатель писателем, но ведь и русский язык знать надо...

Однажды, когда все мирно сидели по своим кабинкам и работали, Яша вдруг окликнул меня и сказал:
— Все-таки прелестная какая мелодия, эта «Ария Керубино», вы не находите? — И опять засвистал «Мальчик резвый, кудрявый, влюбленный...».
— Это ария Фигаро, — поправила я машинально…
Яша издал свой носовой смешок и проговорил приветливо:
— … Каждый школьник знает, что это — ария Керубино...
Стыдно признаться — кровь бросилась мне в голову, я ощутила удушающий спазм ненависти, да-да, именно нешуточной ненависти, повторяю, мне стыдно в этом признаться.
Я вскочила и вышла из своей кабинки.
— Послушайте, Яша, — проговорила я, безуспешно пытаясь казаться спокойной. — Если вот уж именно вам не изменяет ваша гениальная память, я имею высшее музыкальное образование. Не советую вам «копать» меня в этой области. Смиритесь с тем, что в чем-то я компетентнее вас.
Ах, да-а! Выс-с-сшее образование! — любовно жмурясь, ответил он. — Да-да, советский диплом, основы ком-мунизма-с... А я вот готов сию минуту заключить с вами пари, что эта мелодия, — он опять посвистал очень приятным, точным, переливчатым свистом, — не что иное, как ария Керубино. Заодно вы пополните ваше выс-с-сшее образование.

…— Можете идти домой, — разрешил Яша устало…рабочий день окончен. И ради бога, что вы обнимаете весь вечер этот чайник?
— Ах, да, — спохватилась я. — Вот, возьмите. — И попыталась всучить Христианскому чайник через окно.
— Берите его себе, — сказал Христианский, — и дело с концом.
— Но как же... Ведь это собственность Всемирного еврейского конгресса...
— Берите, берите, — перебил меня Яша. — Не за то боролись. Еврейский конгресс не обеднеет. Кроме того, подозреваю, что Бромбардт не выплатит нам жалованья, а тем более вам, ведь я не подписал с вами договора. Считайте, что вы честно заработали этот жалкий чайник... Собственно — красная цена всей вашей деятельности...

Я повернулась и, прижимая к груди чайник, пошла привычной уже дорогой мимо центральной автобусной станции… Мой нищий — издалека высокий, статный — приставал к прохожим, тыча им в бока, как саперной лопаткой, протянутой твердой ладонью. Я подошла и положила в эту негнущуюся ладонь один из двух оставшихся у меня шекелей…

-У тебя дети есть? — спросила я вдруг с идиотской сентиментальной улыбкой
Нищий взметнул мохнатую бровь, …внимательно оглядел меня с головы до ног и раздельно проговорил:
— Если ты думаешь, что за твой паршивый шекель я должен задницу тебе целовать, то ты ошиблась…

….Все правильно, сказала мне Рита через пару дней. Ты пыталась вовлечь его в неслужебные контакты, он тебя отбрил. Пойми, у них совершенно другая ментальность. Его дело протягивать руку, твое — класть в нее шекель. При чем тут дети? Что за сантименты русской литературы?.. Но если это сильно тебя мучает, могу успокоить: его дети привозят папу по утрам на «ситроене» на место работы, а вечером увозят с выручкой...


В первые годы эмиграции часто приходится плыть по течению и заниматься, чем придется. И устраиваясь на работу, за которую ей так и не заплатили, героиня, известная в прошлой жизни писательница, тоже должна была все начать с самого нуля. Это, конечно, само по себе нелегко, но еще тяжелей, если непосредственным начальником становится бывший соотечественник. Такой шеф, выдвинувшийся среди «своих» же, страшно боится возможной конкуренции. Знающие люди недаром дружески ей советовали ни в коем случае не признаваться, что она уже что-то знает и умеет («ты просто дамочка, набитая соломой»).

Но многие неприятности, переживаемые героиней, основаны на с ее же собственной растерянности и неадекватности представлений о новой жизни. Оказалось, что она, в сущности, совсем не готова к эмиграции и по инерции продолжает жить по-прежнему (строить коммунизм в отдельно взятой стране), абсолютно не замечая, что ни времени, ни обстоятельствам это уже совершенно не соответствует.

Больше всего героиню Рубиной мучают тревожные мысли, сомнения, воспоминания… В ее душе идет постоянная, изматывающая внутренняя работа, которая не прекращается даже во сне: «Пятый год я размышляю о своей эмиграции. Я лишь на днях обнаружила, что думаю о ней скрупулезно и настойчиво…Словом, день и ночь я зачем-то обдумываю свою эмиграцию, как будто мне только предстоит решиться или не решиться на этот шаг» (повесть «Камера наезжает» )

Снова и снова доказывая себе правильность однажды принятого решения, некоторые эмигранты приходят к выводу, что лучше и удобнее «заниматься делом, в котором ни черта не смыслят»: мол, уж здесь-то зачем напрягаться, зачем душу вкладывать? Это в прошлой своей жизни я был (была) совсем другим (другой). И вот героиня Дины Рубиной в повести «Последний кабан из лесов Понтеведра», попав на три месяца в местный Дом культуры («Матнас»), с удивлением наблюдает собрание сотрудников и слушает пояснения своей коллеги Таисьи:

«…вот этот, — она глазами поводила в сторону Шимона, человека с полукруглой спиной в тренировочном костюме. Нельзя было вообразить себе ничего менее спортивного, чем этот координатор спортивных программ. ... Он неглуп, но ленив чудовищно, невообразимо, сверхъестественно... Вообще, все здешние обитатели характерны как раз тем, что занимаются именно делом, в котором ни черта не смыслят. Вот, к примеру, Ави... Ну какое, скажи, он может иметь отношение к бассейну, если он плавать не умеет?... А ты думаешь, что Альфонсо умеет руководить или понимает хоть что-то в делах управления хоть чем-то, скажем, газовой конфоркой или домашним тапочком? Или тебе кажется, что Адель смыслит что-то в финансах? У нее, если я не ошибаюсь, даже аттестата об окончании школы нет...

Но, как известно, ничто не бывает более постоянным, чем нечто временное, и тем, кто когда-либо жил в одной из республик Советского Союза, это хорошо знакомо. Не случайно Матнас в изображении Дины Рубиной напоминает советское учреждение эпохи застоя (во времена Л.Брежнева):

«… директор всегда провозглашал напряженную работу в сжатые сроки, все заседания с первой минуты он объявлял «непривычно краткими» — и все они растягивались на долгие часы. Посудите сами: во-первых, все «раказим» (координаторы - С.В.) должны были высказаться, доложить о результатах работы за неделю, о планах работы на будущее. Все это прерывалось бесконечными и ожесточенными перепалками друг с другом, потому что, как правило, недоделки и упущения в работе одного были причиной — действительной или мнимой — недостатков и упущений в работе другого. И все вместе они не стоили выеденного яйца. Кроме того, на каждом заседании обязательно выявлялось какое-нибудь возмутительное происшествие, в котором долго, подробно и скандально разбирались».

Упорядоченное и в то же время абсолютно бессмысленное времяпрепровождение помогает спрятаться от гнетущих мыслей, но вызывает очень неприятные последствия. Почему директор Дома Культуры (Альфонсо) позволяет себе при каждом удобном случае безобразно орать на подчиненных, почему здесь узаконена традиция «впадать в монаршую ярость»? Потому что это никого не возмущает и даже не удивляет. Все (или почти все) сотрудники поражены холопским недугом, неизбежном при таком образе жизни.

Читая это произведение, постоянно ловишь себя на мысли, что ее герои живут где-то совсем близко, рядом с тобой, они поразительно узнаваемы. Вечно красующийся любвеобильный Альфонсо, искренне убежденный в своем превосходстве над остальными, недаром его девиз, начертанный на любимой чашке, - «трудно быть скромным, когда ты лучше всех». «Невменяемая правдолюбица» Таисья, бурно режущая правду-матку в лицо обалдевшим обывателям и тут же забывающая, зачем она это делает, придворный шут, придворные дамы… «Хабанера» в культурной программе любого концерта для пенсионеров.

Координатор культурных программ «Дина из Матнаса» проводит в Израиле те же мероприятия, что и, к примеру, большинство ферайнов Лейпцига: выступления певцов, выставки произведений художников-иммигрантов и конкурсы красоты. Забавно, как до удивления одинаково звучат даже названия печатных изданий: «Ближневосточный курьер» - в повести Дины Рубиной и «Восточный курьер» - у нас в Саксонии.

Но главная героиня («Дина из Матнаса») повести «Последний кабан из лесов Понтеведра», уже мало напоминает испуганного и расстроенного персонажа предыдущего произведения («Во вратах твоих»). Она вполне привыкла к новым условиям жизни, освоилась со своим положением и научилась абстрагироваться от временного и сиюминутного. В Матнасе героиня, явно, долго не задержится, для нее это лишь одна из возможностей подработать, набраться впечатлений и наблюдений для главного своего занятия - литературного творчества.

Книги Дины Рубиной помогают не потерять себя в сложных жизненных условиях, придают сил и уверенности. Правда, писательница не дает готовых рецептов, не учит, как реализовать себя в любимом деле; для этого, кроме большого желания, необходимы и счастливые обстоятельства, и, наконец, просто удача. Но одно несомненно: внутренние жизненные проблемы сегодняшних эмигрантов едва ли не важнее внешних!

Книги известной израильской писательницы Дины Рубиной полюбились сегодня многим русскоязычным читателям независимо от конкретного места их проживания, но, наверное, ближе всего они все-таки тем, кто сам прошел похожий жизненный путь и на себе испытал трудности, связанные с эмиграцией.






Оглавление   |  Наверх


Все статьи, представленные на сайте litkafe.de, - авторские. При полном или частичном использовании материалов ссылка на сайт обязательна. Ваши отзывы, критические замечания и статьи посылайте по адресу: s_volga@litkafe.de

Pic Вход
Логин:

Пароль:


Запомнить меня
Вам нужно авторизоваться.
Забыли пароль?
Регистрация
Pic На сайте
Гостей: 0
Пользователей: 0



Pic Погода
Работает под управлением WebCodePortalSystem v. 6.2.01. Copyright LitKafe © 2013

Страница сгенерирована за 0.015 сек..